Избранные цитаты: Неполная и окончательная история классической музыки - Стивен Фрай


РОЖДЕНИЕ

Средневековье, и первые, робкие шаги эпохи совершенно новой — ну ладно, почти, — вечно поющего и вечно танцующего Ренессанса. Родившийся в тот самый год, когда умер Чосер, в 1400-й, Дюфаи принадлежал к поколению, ставшему свидетелем битвы при Азенкуре, появления первых печатных книг и сожжения в Руане Жанны д’Арк.

ВОЗРОЖДЕНИЕ

Умер же он через десять лет после того, как Магеллан покинул свой дом в Севилье, сказав на прощанье: «Мне только в лавочку сбегать».

Ну что еще? Да, по всей Европе плодятся придворные шуты — распространенный в шестнадцатом столетии вариант эстрадного комика[♫]. Тициан становится у тех, кто понимает, любимым художником, и — что, быть может, гораздо важнее — широкое применение находят карманные носовые платки. Вошли ли уже в моду шезлонги и брюки с закатываемыми вверх штанинами, мне покамест выяснить не удалось.

И все-таки. Что сделано, то сделано: Монтеверди помнят и спустя 450 лет после его рождения, а Пери стал не более чем проходным именем в посвященных классической музыке викторинах. Ну и не сволочь ли после этого жизнь?

НУ УЖ ЕСЛИ ЭТО НЕ БАРОККО…

Значит, так: простите, что я вас то и дело дергаю, но не могли бы вы мне немного помочь? Закройте еще раз глаза и вообразите, что находитесь посреди огромной английской фабрики 1950-х. Вообразили? Черт. Если вы закрыли глаза, вы же дальше читать не сможете. Ладно, открывайте, а воображать буду я. Передо мной фабрика пятидесятых —цех размером с самолетный ангар. Множество людей занимается здесь своим делом, —правда, к каким-либо механизмам оно ни малейшего отношения не имеет. Люди пишут…гусиными перьями, да еще и на пергаменте. Внезапно раздается страшенный звук, смахивающий на сигнал воздушной тревоги, —многие тут же откладывают перья. Затем из громкоговорителя исходит бухающий голос: «Дамы и господа, наступил 1600-й. Наступил 1600-й. Ренессансная смена закончилась. Прошу композиторов собрать перед уходом свои принадлежности, чтобы барочная смена могла немедленно приступить к работе, в дальнейшем никакие претензии по поводу забытых вещей приниматься не будут. Повторяю, ренессансная смена закончилась. Всем, кто работает в две смены и потому остается в барочной, дается пять минут на то, чтобы размять ноги. Благодарю вас». БУМ, БУМ.

1607-й. Хороший год? Плохой? Ну, если вас зовут Гаем Фоксом, то пожалуй что и плохой. В том смысле, что вы уже умерли, а голову вашу выварили в арахисовом масле — всего год назад, после того как вас застукали в палате лордов пятящимся с мешком на спине — а мешок дырявый, и из дыры в нем сыплется порох. 1607-й отмечен также появлением новой пьесы всеми любимого барда, Уильяма Шекспира, а именно «Антония и Клеопатры».

Если хотите получить некоторое представление насчет сходства Баха с Генделем и в то же самое время — их поразительного различия, вам, пожалуй, лучше всего послушать «Музыку на воде», а сразу за ней — Бранденбургские концерты. Бранденбургские концерты Баха попросту БОЖЕСТВЕННЫ, совершенная фантастика — у меня не хватит слов, чтобы выразить восторг, который они во мне пробуждают. И при этом им присуща некая общая… серьезность, что ли. Генделевская «Музыка на воде» в сравнении с ними выглядит ошеломляюще радостной и, смею сказать, почти «легкой».

Ну-с, а теперь позвольте познакомить вас с Антонио Вивальди, человеком, написавшим 400 концертов. Или, как сказал Стравинский, один концерт, который он затем повторил 399 раз. (Налейте этому русскому рюмочку — его мнение разделяет немалое число людей; и то сказать, многие концерты Вивальди звучат несколько, ну…одинаково. По крайней мере последние 200.)

Год, в который Бах, в порыве занимающего дух пророческого вдохновения, сочинил музыку для мобильных телефонов —для сигнала о поступлении входящего вызова, —назвав ее, впрочем, «Нотной тетрадью Анны Магдалены».

В «Страстях по Матфею», или, если прибегнуть к названию, которое дал им сам Бах, в «Passio Domini nostri J.C. secundum Evangelistam Matthaeum», великий человек использовал двадцать семь — вместо двенадцати — библейских фрагментов.

«Месса си минор» — или, по-немецки, «Die Messe in h-moll» — считается многими величайшим творением великого мастера. Она массивна. Полная латинская месса, состоящая из двадцати четырех эпизодов, содержащая монументальные версии «Глории»,«Распятия» и «Кредо».

У Перголези нашлось время и на сочинение музыки духовной, одно из этих его произведений часто исполняется и поныне, причем по одной-единственной причине: оно прекрасно.

Метки: quotes